Факты Дня

1 396 подписчиков

Последние комментарии

  • Сергей Чугунов24 апреля, 10:36
    Мелкобритания напоминает инвалида с ампутированными выше колен ногами и отрезанными ягодицами. У нее постоянно "чешут...Министр обороны Англии спятил
  • Lora Некрасова23 апреля, 17:20
    В ЛДНР не раз заявляли, что они не вернутся в Украину. А тут говорится о возврате этого региона под украинскую власть...Россия предложит Зеленскому сделку по газу и Донбассу
  • Сергей Рожков22 апреля, 20:21
    экономика Балтии  на столько зависит от России .Что надоело пилить сук на котором сидишь.Путин помог вскрыть иллюзию единства Балтии

Как работают антидепрессанты

Несмотря на то,  что само открытие антидепрессантов оказалось случайным и неожиданным, уже вскоре учёная братия сумела-таки просечь, что к чему и откуда у препаратов такой эффект, поэтому в дальнейшем разработка всё новых лекарств этого направления шла уже несколько более целенаправленно. Во всяком случае, в полном соответствии тем моделям депрессии, которые стали создаваться.

Но вначале пришлось разобраться с тем, как же именно работают первые антидепрессанты, которые вообще разрабатывались как противотуберкулёзное средство, но неожиданно стали повышать пациентам тубдиспансеров настроение. И выяснилось вот что. Помните, я рассказывалпро то, как именно нейромедиатор помогает передать сигнал между нервными клетками и какие уборщики имеются в щели между нервными окончаниями? Так вот, у этого антидепрессанта (ипрониазид его называли) и ещё у парочки обнаружилось действие, мешающее ферментам окислять эти нейромедиаторы, переводя их в неактивное состояние. Таких ферментов, тут же обозванных моноаминооксидазами, или МАО, нашли два: МАО-А, которая резала на корню серотониннорадреналин и совсем чуть-чуть дофамин, и МАО-Б, которая больше интересовалась дофамином. Первые антидепрессанты зарубали на корню деятельность обеих. Потому и давали так называемый «сырный» синдром: если увлекаться во время лечения сыром, особенно выдержанным, в котором много тирозина, да ещё и красным винцом его запивать, можно нарваться: из тирозина получится тирамин, из него — всё те же норадреналин, дофамин и серотонин в избытке (разлагать-то нечем) — и в итоге гипертонический криз с риском инфаркта или инсульта.

Стали гадать, как обойти эту проблемку. В итоге нашли вещества, которые блокируют избирательно МАО-А, не трогая ту, которая «Б». Ими оказались моклобемид и пиразидол (умеют, умеют фармакологи грязно ругаться!). Риск гипертонических кризов при несоблюдении спецдиеты снизился, все вздохнули с облегчением, но призадумались: а нет ли других путей?

И такие пути нашлись, когда открыли антидепрессанты о трёх головахкольцах, в частности, амитриптилин. Он был настолько эффективен, что стал своего рода золотым стандартом среди антидепрессантов — то есть, говоря об эффективности, все остальные сравнивались именно с ним. Как работали трициклики? Помните, одним из способов убрать медиатор из щели, куда его выплеснула клетка, был клеточный насос: выплеснул — всоси обратно, пригодится же! Так вот, трициклики этот насос вырубали. И нейромедиатор накапливался, продолжая облегчать прохождение нужных сигналов. Трициклики выключали этот насос неизбирательно: то есть, не всасывались обратно ни серотонин, ни норадреналин, ни дофамин. Соответственно, кое-какие побочные эффекты, связанные с их переизбытком, а также нарушением действия других нейромедиаторов, в частности, ацетилхолина, давали о себе знать: это и сухость во рту, и запоры, и задержка мочеиспускания, и усиленное сердцебиение, и куча других эффектов. Поэтому поиски идеала продолжились.

И привели к новой находке. К препарату, который выключал в основном серотониновый насос, то есть мешал его обратному захвату клеткой после передачи сигнала. А концепция о серотонине, как о гормоне (вернее, нейромедиаторе) счастья уже набирала обороты. Вот и появились на фармацевтическом рынке флуоксетпин, пароксетин, эсциталопрам и флувоксамин. Каждый со своим оттенком действия, поскольку и на другие процессы они влияли своими формулами неповторимо, но все они копили серотонин в щели между нервными окончаниями. Мужчины, правда, быстро обнаружили, что достигнуть эякуляции теперь стало труднее и дольше, но женщинам такой пикантный момент даже понравился.

Через некоторое время, когда страсти по серотонину чуть остыли, учёные пришли к выводу, что все же не им одним счастлив и радостен человек. И что оттенок у депрессий бывает довольно разным:где-то тревожная, а где-то откровенно вялая, апатическая, и это лишь навскидку. Да и не во всех случаях срабатывают антидепрессанты, копящие серотонин в синаптических щелях. 

И стали появляться новые лекарства.

Какие-то, вроде страттеры и ребоксетина, мешали обратному захвату норадреналина, копя преимущественно его, чтобы получить активирующий эффект.

Какие-то блокировали обратное всасывание норадреналина и серотонина в паре, создавая эффект, схожий с действием трицикликов, и сравнимый с ними (золотой стандарт же!) по силе — это были венлафаксин, дулоксетин и милнаципран. Заодно удалось снизить влияние на ацетилхолиновые рецепторы, которым грешили трициклики.

Разработали и ещё один антидепресант двойного действия - он не давал клеткам всасывать обратно норадреналин и дофамин, что усиливало активирующий, стимулирующий и бодрящий эффект. Таковым оказался бупропион, неплохо показавший себя там, где царит апатия, отсутствие удовольствия от жизни и упадок либидо.

Следующей находкой были препараты, усиливающие чувствительность нервных окончаний к определённым нейромедиаторам, или агонисты. Нашлись такие, которые усиливают работу серотонина и норадреналина, одновременно блокируя те рецепторы, которые этой работе мешают и вызывают нежелательные побочные эффекты. Ими оказались миртазапин и миансерин. А также такой, который работал с серотонином, усиливая его действие на настроение, и одновременно блокировал ту часть чувствительных к серотонину рецепторов, которая давала неприятные побочные эффекты — им оказался тразодон, неожиданно полюбившийся мужчинам за способность усиливать эрекцию.

Не обошли вниманием и предшествующие в цепочке химических превращений серотонину вещества, или его прекурсоры: мол, дадим их побольше, а организм сам разберётся, на что лучше такое богатство потратить. Поэтому в аптеке появились L-триптофан и 5-НТР.

Ну и ещё одно направление не так давно охватили. Препарат агомелатин не трогает работу норадреналина и серотонина, не влияет на расщепление или обратный захват серотонина. Он лишь блокирует те же самые «вредные» для настроения серотониновые рецепторы, зато работает вовсю с другими, откликающимися на другое вещество мозга — мелатонин. И пока сложно объяснить, как это в сумме работает, исправляя депрессивное настроение, но работает же!

Как видите, пока уровень лекарственного вмешательства — это нейромедиаторы и чувствительные к ним нервные окончания. То есть, работа с симптомами и синдромами, как это делается сейчас при лечении подавляющего большинства хронических болезней, и не только психических. Потому и ищут генетики и нейрофизиологи, что же идёт вразнос при депрессиях. Может быть, когда-то это знание позволит исправить причину, а не рубить хвосты...

Источник ➝

Популярное

))}
Loading...
наверх